Вислопузый п*здобол

Ну не любили нашего прошлого старпома на пароходе, не любили и все тут. Правда, было за что. Был он слишком молод, ленив, избытком профессионализма не страдал, из‑за чего постоянно случались всякие разные неприятности. При случае мог и ближнего своего подставить, дабы удар от седалищного нерва отвести. Ближним, как правило, оказывался 2‑й помощник, то есть я. Другим, правда, тоже перепадало.

Одна из первых его характеристик, которую я услышал, придя на пароход, была «вислопузый пи*добол». Да уж, покушать он любил, что заметно сказывалось на фигуре, к его 30 годам трудовая мозоль в области живота была развита совершенно непропорционально остальным частям тела, так что слово «вислопузый» объяснялось очень просто.

Впрочем, ленивым он был не всегда, периодически у него проклевывалась совесть и находили приступы кипучей деятельности. То крышки трюмов решит подвигать – трос порвет, то трюм поможет зачищать – лопату поломает. Как‑то раз ночью даже полез за борт осадки снимать. Мало того, что пальцы трапом прищемил, так и в ледяную воду булькнул. Операция по его спасению до недавнего времени была самым ярким пятном в однообразной жизни нашего парохода, но он не остановился на достигнутом…

Итак, во время стоянки в одном из турецких портов на него вновь напал приступ злокипучести. Я вышел на палубу перекурить и обнаружил прелюбопытнейшую картину: из люка балластного танка торчала задница старпома, а матрос с трудом удерживал его за ноги, при этом старпом отчаянно верещал, а матрос не знал, что ему делать: то ли ржать, то ли истерику закатывать.

Выяснилось, что незнамо зачем, он сунулся в танк с фонариком, а матроса попросил придержать за ноги и, как оказалось, не зря: то ли пароход качнуло, то ли еще что, но рука, которой он держался, соскочила, и старпом по пояс провалился внутрь. Еле удержался, спасло то, что люк узкий, а мозоль основательная. Короче, застрял наш старпом – ни туда, ни сюда. Ситуация патовая: внутрь протолкнуть нельзя – высота пять метров, а балласта сантиметров 80, да и кто его знает, за что он по пути зацепиться может. Наружу тоже не вытаскивается, сидит плотно, да и взяться толком не за что – штаны сползают, а рубаха рвется, да и народу нет: все на берегу и когда вернутся – никто не знает.

Для начала я сбегал в подвал и попросил механика накачать воды в танк, мало ли – вдруг уронят. После того, как 2‑й механик пришел в себя от приступа истерики, мы собрались на консилиум. Предложений было много, например, соорудить большой штопор… В конце концов остановились на идее с краном. Стоит заметить, что турецкий крановщик по‑английски понимал не лучше, чем я по‑турецки. Сначала он запросил 50 баксов, но когда осознал ситуацию и пришел в себя, от денег отказался.

Наконец все собрались, отсмеялись, зрители заняли места в зале, крановщик нечеловеческим усилием воли привел себя в рабочее состояние… Казалось, все было готово к подъему.

И тут уже давненько затихший старпом вновь проявил признаки жизни – он отчаянно завибрировал ягодицепсами и начал издавать какие‑то нечленораздельные звуки.

Рабочую обстановку как рукой сняло, крановщик опять чуть с крана не выпал, но нам было уже не до смеха, живой ведь человек все‑таки, жалко. Старпом продолжал вибрировать, и по некоторым звукам, а также по всплескам воды мы догадались, что пока то да се, танк наполнился водой и она уже подступает к глотке старпома.

Механик побежал отключать насос, а мы посредством хлопка по заднице объяснили старпому, что ее вибрирование излишне возбуждает крановщика и в возбужденном состоянии крановщик неработоспособен. Наконец, все собрались с мыслями, крановщик угомонился и осторожно потянул вверх – выдернул это чудо из люка, изрядно расцарапав ему живот, и начал разворачивать для приземления… И тут мы увидели капитана…

Я не знаю, о чем думал капитан в тот момент, но он прикурил фильтр, затянулся и даже не заметил.

А зрелище было потрясающим: висит старпом вниз головой, качается, весь мокрый, живот в крови, морда красная, глаза одуревшие. Наконец к капитану вернулся дар речи:

– Ну, вы это, мужики, че, ваще охренели, бля? Опускайте, бля… Опускайте, суки, спишу всех нахрен!

Крановщик справился с очередным приступом смеха и приземлил товарища на крышку трюма.

К тому времени портовые грузчики повылезали из трюма и с испуганными физиономиями наблюдали за ситуацией. Как впоследствии выяснилось, кто‑то сообщил грузчикам, что русские таким образом наказывают провинившихся…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *