Инженер по белизне

Инженер по белизне

 

Вспомнил еще одну подначку. Замастырили ее мотыли.

Однажды «инженер по белизне» (так называлась ее должность), а по‑простому – прачка, залетела в машину с криком:

– Почему в прачечную не подают пар?!

Те, не долго думая, показывают на ЦПУ (центральный пульт управления) и говорят:

– Пар мы уже подали, но нам некогда. Там надо два больших колеса покрутить, и будет тебе пар!

Баба была здоровенная и дурная. Влетает она на ЦПУ, хватается за первое попавшееся «большое колесо» и начинает его неистово крутить. К слову, судно было электроходом и те колеса были для набора схемы, по которой работает гребная установка. И слава богу, что схемою было предусмотрена блокировка управления теми колесами, а то шутка могла бы выйти совсем невеселой. Ибо как раз шли проливом, и потому для безопасности прохода на ЦПУ был полный аншлаг: главный механик, старший электромеханик и это окромя вахты. Сначала была немая сцена. А потом в 4 глотки заревели все в унисон! Баба как стояла у того колеса, так и замерла. Много чего нового она почуяла в этот миг!

 

* * *

 

Рейс этот запомнился тем, что было там у нас аж два Сан Саныча – старпом и второй помощник, а третий штурман вообще юморист был. Было это на Флемиш‑Капе на каком‑то из БМРТ (вроде, «аэродроме»). Так вот история про них.

Решил третий помощник старпома разыграть. А Сан Саныч, старпом, хороший мужик был, да вот только уж больно всем доверял.

Как‑то прибежал третий ко мне в радиорубку, весь такой взъерошенный, а изнутри так и прет коварная идея. Дай, говорит, шлюпочную (радиостанцию). Ну бери, говорю. Он хвать и убежал. Слышу смех в коридоре. Выглядываю, а они со вторым помощником (вторым Сан Санычем) где‑то в каюте ржут и слышно, как по радио с кем‑то переговариваются.

Оказывается, затеяли они со старпомом типа шпионской радиоигры. Вызывают его (имею ввиду наше судно) от имени какого‑то научно‑исследовательского судна, ну и как обычно у штурманов – давай «дружить»: «Куда и откуда идете? Чем занимаетесь?» В общем, как всегда при встрече пароходов, знакомиться, значит. А старпом не поймет ничего. «А что это я вас по локатору не вижу?» (у нас тогда еще старые РЛС «Дон» стояли), а этот юморист ему и представляется, что дескать он научно‑исследовательское судно, стоят у них новые локаторы и на них они далеко видят. В общем и обычные штурманские вопросы‑рассказы – что да как в районе делается.

Морские подначки

Морские подначки

 

…Или «подъ*бки» – смысл одинаковый. Без них было б морское житье дюже пресным. Вот мореманы и развлекаются.

Помню, как в свой час – 15‑летним салагой – попал на настоящий пароход «Полюс». С первых дней я и мои коллеги (такие же сопляки) ходили на клотик (верхушка мачты) чай пить, разгоняли брезентом туман, затачивали напильником запасный якорь, ходили за паром да энергией для машины, а до поварихи – за менструацией. Забивали кувалдой кнехты (тумбы для швартовки). Мне довелось продувать макароны для блюда «макароны по‑флотски» – без продутых макаронов ну ни как!

Но иногда такие приколы выливались в неприятные истории. Однажды боцман сдуру заставил практиканта отрезать лапу запасного якоря. И не ожидал от того такой сметливости и прыти – думал, будет ножовкою колупаться. А тот за бутылку нанял газореза (дело было в ремонте на СРЗ), который лапу отхватил в один момент. Бедный боцман чуть не повесился. Якорь‑то чугунный, регистровый – каждый год проверка, и никаких швов.

 

 

Беда, если народ замечал, что ты сильно реагируешь на подначку. После того житья не станет. Подначивали и меня, когда в первый рейс я пошел электриком.

Стоишь на ГРЩ (главный распределительный щит) – ни хрена не знаешь, а тут начинает звонить! И ничего не высвечивается! Бегаешь по щитовой как жареный таракан, пока электромеханик не придет и не скажет, что это просто вызов по телефону, и не покажет, где этот чертов звонок и как его выдернуть. Потом ты замечаешь «мотылей» (мотористов), которые покатываются со смеху, выявляется – их работа. Я это запомнил.

Как‑то начал отказывать 6‑й дизель‑генератор, за который отвечал мотыль – инициатор моего розыгрыша. 3‑й механик, который курировал дизель‑генераторы, наказал ему каждый час прослушивать их работу. И когда мотыль со «слухачкой» собрался идти в отделение вспомогательных дизелей, я уже был там. А когда тот «слухачку» настроил, я стал равномерно стукать пассатижами по станине (с другой стороны дизеля). Смотрю – только спина мелькнула в проходе – пошел звать механика. А тот только заснул…

Прилетает механик, долго они там торчали. Потом выходят из ВДГ. Вид у мотыля нерадостный, а механик ему что‑то говорит с крайне недовольной миной, махая при этом перед носом кулаком. Через час процедура повторилась. А на третий раз механик, притиснувши мотыля, уже кричал ему в ухо многочисленные пожелания его родителям, родственникам и знакомым. И обещал маслопупу большие неприятности, если он ему еще раз позвонит. Мне осталось только удовлетворенно ухмыльнуться…

Приходилось и самому делать «козы», чтоб отучить того или иного кадра брать в руки то, что ему не потребно. Был у меня такой допытливый механик. Очень любознательный. Только принесешь какой‑нибудь узел или приладу, он уже тут как тут. И сразу целая куча вопросов: «А что оно? А куда оно?» Добро если б только спрашивал, а то в руки хватает. А там бывает какая‑нибудь пружинка – скок – и ищи ее. Вот и искали всей электрогруппой…

Доконал он меня своей пытливостью. Пришлось отучать. «Мегером» (мегаомметром) изрядно зарядил конденсатор и подложил его в кучу деталей, а сам отошел. Подскакивает механик, хвать, а его как долбанет! Бросил, отошел. Потом долгонько не подходил. Начал снова, я ему опять конденсатор. К середине рейса интерес к моим деталям у него пропал.

Развлекался с маслопупами и мой электрик. Однажды наблюдаю такую сцену (меня не видели). Электрик копается в щите сигнализации главного двигателя, а мотыль стоит рядом, наблюдает, но не подходит. Электрику это надоело, он и говорит:

– Эй, Иван, ты с ключом стоишь, а тут такой же размер – подтяни гайку!

Тот подтягивает. Электрик:

– Ну как, не е*нуло?

– Нет…

Электрик (задумчиво):

– Так… Значит, напруги нема…

Мотыль остолбенел, а потом смылся. И надолго.

Еще одна сцена. На палубе стоит ухман – тот, что управляет работой лебедчика (по‑граждански – «стопаль»). Работа не очень трудная – махать руками: вира, майна, вправо, влево. Ну еще и цепляет груз, потому у него и надеты рукавицы. Проходит рядом старшая буфетчица, первая красотка корабля – одета, как картинка. И чувствует, зараза, как на нее дивится толпа голодных мужиков.

– Галя, можно тебя на минуточку, – обращается к ней ухман.

Та подходит:

– Чего тебе?

– Галя, у меня руки грязные. Достань из кармана штанов спички.

Та полезла ему в карман. А штаны‑то у него были флотские (с клапаном), и кармана там никогда и не было. И спичек тоже… А Галя в «кармане» что‑то ухватила, да и замерла… Ухман:

– Ну что, взяла?

Только тогда она вышла из ступора. И послала ухмана далеко‑далеко… Такой «музыки» я и от боцманов не слышал.

Морские истории часть 8

Ситуация из чехословацкого еще фильма начала 90‑х «Черные бароны» – в общем‑то, немного печальная комедия, приколов масса, один из них для меня был совершенно убойный. Действие происходит в конце 40‑х – начале 50‑х, сразу после захвата коммунистами власти в Чехословакии, в чем‑то вроде нашего стройбата в рабоче‑крестьянской чехословацкой армии, только созданном специально для трудового перевоспитания гнилой буржуазной интелегенции.

В часть приезжает комиссия во главе с генералом. Солдаты (вчерашние графья, бароны, священники, художники, музыканты) в марксизме‑ленинизме, оказывается, ни в зуб ногой.

Устраивают политзачет офицерам – та же картина: они несут совершеннейшую чушь, все, включая политрука батальона. Генерал задает политруку последний спасительный вопрос: как назывался тот корабль, который выстрелом своего орудия возвестил начало Великой октябрьской социалистической революции в России?

Капитан, как уже несколько раз до того, как произнести очередную порцию чуши, заявляет:
Читать далее

Морские истории часть 7

Сеанс для взрослых

 

Историю рассказывал мне Башир Гарифыч… или Тимков… У Башира была футболка, на которой через трафарет был намалеван силуэт Евразии с Африкой, подлодка, надпись «За дальний поход» и какой‑то год – не помню какой.

Однажды (это было в 80‑е годы) стояли они на банке у какой‑то демократической африканской страны. Борт о борт с нашим крейсером стояли американцы. Как дело к ночи идет, американцы натягивают на баке полотно и кажут порнографический фильм. Каждый день!

«Помпа» (помполит) наш просто обосрался, бегает, батонами трясет. А на другой день придумал «тактику»: как только у американцев сеанс начинается, он политзанятия объявляет. Всю команду, кто не на вахте, загоняют и начинают мозги промывать. Можно представить, в каком «восторге» от того были наши хлопцы.

Так стояли больше недели, а потом пришел приказ сниматься с якоря. Не тут‑то было. Американский корабль за ночь развернулся и фарватер перегородил. Что делать? И по радио, и в звонок звонили, и флажками семафорили, и в матюгальник кричали – хрен вам! Как стоял, так и стоит… Тогда командир выдумал такой крендель – по трансляции пустили песню «Вставай, страна огромная». Как в войну! Американ покумекал да и отошел.

 

* * *

 

История давняя, отец пришел с моря (он был морским офицером и плавал на атомоходах) и рассказывал ее моей мамочке, я был маленьким мальчиком, ничего в этой истории не понимал, но запомнил.

1966 год или около этого, наши атомные лодки только что совершили кругосветное плавание без всплытия и показали всему миру кузькину мать. Но этого показалось мало, решили всплыть на Северном полюсе, там летом бывают полыньи. Для этого к нам на базу приехало «Военкино», чтобы снимать исторический момент.

 

 

Загрузили их в лодку и пошли на Северный полюс. Нашли полынью, всплыли, выгрузили киношников и аппаратуру и начали снимать фильм «Покорение Арктики Советским подводным флотом». По фильму должно было быть показано всплытие лодки во льдах, высадка на льдину, флаг поставить нужно, потом обратно на лодку и погружение. Естественно, снимать приходится в обратном порядке, сначала флаг, потом погрузка на лодку, погружение, а уж в конце всплытие. Все идет нормально, флаг водрузили, экипаж на лодку вернулся, вода забурлила и лодка погрузилась. Киношники все это прекрасно засняли. Но тут пока провозились с рулями, лодку снесло, командир дал немного хода, и полынью потеряли. Атомоход – сооружение здоровенное (больше, чем пятиэтажка), неповоротливое, в перископ не очень‑то под водой посмотришь. В общем, искали полынью часов пять.

Нашли, всплыли. Когда лодка всплыла, киношники побросали свою аппаратуру и поплыли к ней вплавь, лодок у них не было. И сколько их потом не пытались уговорить снять всплытие, которое они, конечно, не сняли, так и не смогли согнать их с лодки на льдину.

И правда страшно, без еды, без палаток, без спецодежды, только с кинокамерой на Северном полюсе.